От холода не спасали ни двое перчаток, одетых на руку, ни шерстяные носки. Только размеренные широкие шаги навстречу друг другу и ожидание маленького чуда на нашей общей с тобой на эти несколько дней улице, быть может, и были той самой причиной...тепла изнутри, когда январь снаружи.
6 часов зимнего и оттого бесконечно черного питерского утра под аккомпонемент хрустящего снега под ногами. Бледный гранит стен, покрытых шершавой корочкой северного льда. И я весь дрожу, словно мальчишка, перед которым впервые пронесся объект его будущего обожания. Я жду тебя.
Первая жадная затяжка выбивает почву из под ног. Я не курю в Москве - я курил в твоем городе. Добро пожаловать! Но ты не жалуешь меня долгими распросами. Я просто крепко-крепко прижмусь носом к пахнущей чем-то неуловимо домашним куртке, и мы быстро-быстро пойдем вперед, чтобы затем переглядываться с тобой на истертых ступеньках темной парадной. Жадный поцелуй разгоняет остатки плацкартной полудрёмы. Я уже здесь. Рядом.
Заветный квадрат знакомой лестничной клетки и заветные квадратные метры залитых уютным светом комнат. Верится едва. Горьковатый чай из смешной чашки готов со мной поспорить. Убегай на свои занятия, я все понимаю. Это утро рабочего дня и это твоя жизнь, а я еще только-только с поезда, но уже успеваю нарушить ее и без того нестройный ритм. И вот тебя нет. А после были несколько часов ожидания, проснувшаяся в твоей комнате Агатка, и наши громкие голоса в пустой квартире. Пачка никотина на двоих взахлеб и закуска из разговоров о поэзии, фотографии и ее величестве музыке.
Ты приходила вечерами. И мы все ждали. Я, Агата, твой безумный когтистый кот и, наверное, сама ты.
Кем мы были друг для друга, друг с другом, другом и подругой - другим и другой? Я думал об этом сидя на широком подоконнике дома у твоего брата, и утром, когда твой мобильный пел голосом Ларисы Мондрус, что нужно проснуться и петь - тебя ждал университет и репетиции, и январским днем, когда держа в руке обледенелый штатив я пытался сфотографировать застывшую Неву. И, конечно же, в тот вечер, когда ты осталась работать в звукорежиссерской, Олег на сцене с ребятами в той самой постановке эрдмановского "Самоубийцы", а я корябал бумагу, глядя, как снег за окном хлопьями устилает трассу между нашими городами. Я курил в твоем городе. Все эти 3(5?) дней.
Вдох на выдох меняют секунды,
Уносятся прочь пустые перроны
Тени желаний втоптаны в грязь
И меж городов бесконечности зоны
В трещинах губ прощались ресницы
Тамбур прокуренный, мутные блики
Палец застыл на измятой странице
Рвут тишину в голове мыслей крики
В километрах дорог посчитаны шпалы
Но гниющей зимы горячий февраль
Ставил пьесу о нас в пустующих залах
Мизанссцена, финал: городская печаль
Глаза просят света. Улыбка потухла
Лишь тлеет в руке сигарета едва
Снег умирает под ногами пожухлый
Иглы-мосты, пара Питер-Москва...
02.02.2007
Ведь знаешь, это называется жизнь. И я был по-настоящему счастлив. Спасибо